5 сентября 2026 года, в канун Недели 14-й по Пятидесятнице, дня празднования перенесения мощей святителя Петра, митрополита Киевского, Московского и всея Руси, чудотворца, дня памяти священномученика Евтихия, ученика апостола Иоанна Богослова, епископ Тарский и Тюкалинский Викентий совершил всенощное бдение в Спасском кафедральном соборе города Тары.
Его Преосвященству сослужили клирики собора.
На полиелее было прочитано 3-е воскресное Евангелие. В зачале от Марка, рассказывается, что Воскресший Господь явился сперва именно Марии Магдалине. На этом стоят все евангелисты, кроме апостола Матфея. И Предание Церкви держится этого же воззрения.
Причиной такого исключительного отношения к ней Господа является необычайная любовь ее к Иисусу Христу. И вероятно, отчасти объясняется это тем, что она страдала от ужасного беснования: в ней было семь бесов, которых изгнал из нее Господь; и в благодарность за это она была особенно привязана к Нему.
Не будем останавливаться долго на этом исцелении. Бесноватые всегда были и есть даже и сейчас. И в Евангелии очень часто рассказывается о подобных чудесах Господа; изгнание беса из юноши, легиона из гадаринского бесноватого и т.д.
Вопросы наши или сомнения в подобных случаях совершенно неразумны: кто не знает этого опытно, тот ничего не может говорить об этой области. Самое большое, что он может сказать, это: «Я не знаю!» Может и сомневаться; но сомнение не есть отрицание; а тоже – незнание еще.
А знающие свидетельствуют об этом, как о всяком факте опыта. Приходилось нам слышать об этом и от современных людей. Один миссионер говорил нам: «Кто не был в языческих странах, тот не знает бесовской силы над людьми. А кто видел это лично, тот не может сомневаться в этом!»
Другой психиатр (во Франции), бывший председателем Всемирного психиатрического съезда в Женеве, говорил нам: «Есть сумасшествие физическое; но есть и другое: его можно объяснить только духовной силой».
Так смотрят и наши церковные каноны. Наш русский знаменитый врач Н.И. Пирогов в своем дневнике пишет по своему опыту, и конечно, в согласии с «наукой» (хотя она тут вынуждена считаться только с фактами, – а совсем не с умом или так называемыми «научными» данными), что он наблюдал несомненные факты беснования. Подвижники христианские знают это достоверно. Да уж достовернее свидетельства Евангелия мы не можем иметь ничего правильнее.
Итак, примем это указание за факт с полной верой. И не случайно евангелист в данном случае вспоминает об изгнании из нее семи бесов: этим он хотел, нужно думать, объявить благодарную любовь ко Христу – Марии. А об изгнании он говорил, как о факте – всем известном.
Поэтому и понятно, что она первою устремилась ко гробу Христа затемно. И, по-видимому, она побежала туда одна, не дожидаясь других женщин. Ей первой и явился Христос, – о чем будет речь после. А сейчас мы видим, что она сначала извещает других учеников о пустом гробе; туда побегут Петр и Иоанн (Ин. 20, 1-3). За ними поспешит опять Мария. И ей явится Воскресший.
Обращает внимание добавление евангелиста, что она сообщила о пустом гробе не одним лишь апостолам, – а вообще бывшим с Ним, плачущим и рыдающим.
Кто эти бывшие с Ним? Прежде всего апостолы; но как мужчины, они не могут относиться к рыдающим: это, как показывает жизнь, дело женщин. Были ли они вместе с апостолами в одном доме в эти две последние ночи; трудно сказать: возможно; так как общее горе и общий страх могли соединить их на этот раз. Но лучше предположить, что апостолы и мироносицы жили отдельно. И вероятно даже, что в разных местах. И Мария, осведомив апостолов, побежала по другим местам оповещать плачущих и рыдающих; поэтому она и запоздала, после Петра и Иоанна (Ин. 20, 11), на гроб.
Но они, то есть апостолы и ближайшие ученики Господа, не поверили (это, значит, было уже после явления Христа Марии), что Он жив, и она видела Его.
Евангелисты, уверенные потом в истинности Воскресения Христова, не заботились о точности повествований: им это было не нужно, – лишь бы увериться в факте Воскресения Господа.
Апостол Марк обо всем этом пишет кратко, почти только перечисляет несколько явлений, – о которых все знали.
Вот он упоминает и о явлении в ином образе двум эммаусским путникам. Они возвратились из Эммауса обратно во Иерусалим к ночи; возвестили прочим; но и им не поверили тоже… До такой степени косны, медлительны были ученики… Да и самое событие было – поразительное!
Однако все эти события дня – и сообщения женщин, и путешествия ко гробу Петра и Иоанна, и явления: Марии и эммаусским путникам, и даже Петру, о чем сами ученики говорили возвратившимся из Эммауса (Лк. 24, 34), –все это подготовляло учеников…
Почему же Петр не сказал о явлении ему Христа, почему молчит Иоанн – об этом скажем, когда будем объяснять дальнейшие явления. Но почему и евангелист Марк, – поскольку он записывал все со слов Петра, – не упомянул о явлении Христа ему самому? Вон, о словах ангелов, повелевших мироносицам сообщить ученикам и Петру, сказано (Мк. 16, 7); а о большем, о явлении ему Христа, умолчано?
Думается, что его тогда давила совесть за отречение; и утешение от ангелов было ему очень важно, дабы он не впал в отчаяние, как отлученный Господом; но от явления ему Господа было тоже больно… Да и не больнее ли даже он почувствовал себя после этого явления? Ведь Христос еще не возвратил его в лик учеников: а это – самое главное. Поэтому Петр и не хотел, чтобы среди видевших – было поставлено и его имя… Недостоин… Да и не поверят, пожалуй, ученики ему: ведь он – ненадежный! недавно клялся и божился, что и не знает Этого Человека… А теперь – «видел» бы… Нет, уж лучше молчать… Не поверят… И ему еще хуже будет!
И когда ученики с эммаусскими путниками разговаривали обо всех событиях дня, и еще возлежали (по еврейскому обычаю, а не сидели, как мы теперь, на скамьях или стульях) за столом, – хотя уже убрали и пищу, и посуду, – вдруг явился Сам Христос! И упрекал их… Значит, было за что! За что же?
За неверие их, – после стольких уже явлений другим, за жестокосердие. И это – верно! Хоть и извинительно, – но справедливо! «Это обстоятельство, впрочем, имеет, – по толкованию архимандрита Михаила, – величайшую важность в повествованиях о Воскресении Господа, именно как неопровержимое доказательство истинное сего величайшего события. Видно, что апостолы не ошиблись в нем, не могли обмануться, что это не мечта их, не плод восторженности или расстроенного воображения». Наоборот, они недоверчиво относились ко всем подобным рассказам. «…И нужны были упреки им Самого Воскресшего» и другое: вкушение пищи, осязание, видение язв на ногах и на руках, – чтобы победить это неверие; и если потом апостолы поверили и проповедовали о действительном Воскресении их Учителя и Господа: то это Воскресение – несомненная истина; и никто уже не может упрекнуть учеников в легковерии» (Толкование на Евангелие [от] Марка, [гл.] 16, [ст.] 14.)
Да! И нам это важно. И нас ученики своим недоверием уверяют и теперь в истинности Воскресения. Только один Иоанн и увидел, и уверовал (Ин. 20, 8)… Но и тот молчит пока…
Упрек и к Петру относится… Ведь и он не поверил, увидев пустой гроб, и пелены, и головной плат.
Потом евангелист Марк – переходит сразу к Вознесению. Почему не рассказывает о явлениях Воскресшего с такими подробностями, как Лука и Иоанн?
Вот это-то именно и доказывает истинность их Евангелий! Христиане до такой степени были уверены в несомненности события Воскресения, что им совершенно не нужно было «доказывать» его; достаточно было перечислить несколько фактов, – и то очень кратко; ибо о них все знали; истина же Воскресения была совершенно известна.
Затем Лука и Иоанн подробно описывают те явления, которые или им точно известны, в которых они сами участвовали, как эммаусские путники – Клеопа и сам Лука; а также Иоанн – о путешествии ко гробу с Петром, после извещения самовидицы Марии Магдалины, сначала – о пустом гробе, а потом о явлении ей Христа и поручении ей Господом, о Его восхождении, или вознесении, на небо, – к Богу Моему (по естеству и по человечеству) и Богу вашему (по дару благодати) (Ин. 20, 17). Потом о явлении Самого Господа и ученикам без Фомы, а через неделю – и с Фомою; и наконец – о явлении на море Тивериадском, где Иоанн принимал близкое участие сам, – о чем не сказали другие евангелисты.
По всему этому не было никакой необходимости рассказывать подробно о всех этих явлениях.
Наконец, известно, что апостол Петр вообще кратко (всего шестнадцать глав) говорит о Христе. Даже опускает Его рождение, благовещение; и прямо начинает с Иоанна Крестителя и проповеди Христа. Он ведь не был писателем; и проповедовал просто, и именно о жизни Господа. И не должно требовать от него, – как от Луки, – полного и последовательного жизнеописания Христа или еврейски обоснованного Евангелия Матфея.
Поэтому кратко перейдем к концу земной жизни Господа… И сказал им, ученикам: будто это произошло сразу, а не через сорок дней. Проповедуйте не только всем народам, – но и всей твари – ибо Воскресение Христово было началом обновления и всей тварной природы, о чем подробнее учит апостол Павел (Рим. 8, 19-23 и проч.). Чтобы быть христианином, нужно веровать и креститься во имя Христово. То же самое апостол Петр говорит и в день Пятидесятницы. Только там добавляется: и получите дар Святого Духа (Деян. 2, 38).
Доказательством силы Христовой будут чудеса. Изгнание бесов – «князей», до Христа владевших людьми; дар языков, такой явный и необыкновенный дар, против которого нечего возражать; бессилие яда змей, что тоже не бывало; и в конце чудес – исцеление больных (наиболее частая нужда в этом) через простое возложение рук.
После этого упоминается кратко (один стих, 19-й) о Вознесении на небо и сидении одесную Бога: это тоже было известно всем христианам.
И последний стих о проповеди апостолов, сопровождаемой чудесами – делами. Это было тоже известно всем! Пусть будет и нам известно о Воскресении.
По прочтении евангельского зачала епископ Викентий поздравил собравшихся с наступающим престольным днем и помазал духовенство и верующих освященным елеем.
